«Когда я родила,
меня отпустило»
Олеся, 50 лет, Томск
Кристина об олесе
Audio
По просьбе героини
имена изменены
моя жизнь
оказалась бурной и непростой, потому что я была балда-балдой в своё время. У меня двое живых и ныне здравствующих детей. Беременностей было семь.

Почему-то у меня был рациональный страх — «А смогу ли я забеременеть?», этот дурацкий момент сработал. На втором курсе вуза
я забеременела. Ветер в голове, мужа нет, я учусь, родители в другом городе. Ребёнка нельзя оставить. Первая беременность закончилась абортом.

После аборта снова появился страх. Известна же история, что женщина не может забеременеть, один раз сделав аборт. Я забеременела второй раз — всё закончилось выкидышем на маленьком сроке. Во время третьей беременности у меня было воспаление, я не могла выносить ребёнка. Она была прервана по медицинским показаниям.
В период беременности и после неё дома у героини стоял аквариум, который она любила.
После потери она купила хищную рыбу, которая съела всех остальных рыб. Героиня вылила аквариум в унитаз. Больше рыбок она не заводила
А потом я вышла замуж и родила ребёнка. Беременность протекала тяжело, потому что какое-то время я боялась врачей, бегала от них. Это, конечно, не прибавляло мне здоровья. Но всё удалось. У меня появилась дочь Оля. После этого я пришла в ум, начала предохраняться спиралью. Спираль не сработала, я забеременела. Мы с мужем жили со свекровью. Она сказала: «Ой, нет, ребят, я этого не выдержу». Пришлось снова делать аборт. Я сильно расстроилась.

Когда мне было 35, всё сложилось — и работа, и жили мы отдельно. Пора заводить второго ребёнка. И вот я забеременела. Но сразу было понятно, что что-то не так. Я думала, что это случилось неудачно
на фоне приёма лекарств от давления. Там есть противопоказания, возможно какое-то влияние на плод. Я пошла к врачу, объяснила ситуацию, она сказала: «Да нет, это страшилки, скорее всего». Тогда я не могла встать на учёт, мы собирались семьёй в Крым. Меня это тревожило. Врач ответила: «Нормально, ну, берегите себя, берегите».
И мы поехали в Крым. Там начались кровотечения. Я испугалась. Срок был четыре месяца, довольно большой. С пяти месяцев уже выхаживают детей. Я держалась и наблюдала. Я даже не знала, кого ношу.
У Олеси дома
Мы вернулись в Томск. Я пошла в душ, открылось сильное кровотечение, я подумала: «Всё». Мы вызвали скорую, она увезла меня. Врачи смотрят и говорят: «Так, а в смысле? Всё в порядке. Плод живой». Я говорю: «Как живой? Как такое вообще может быть?». Меня направили на УЗИ, я шла туда с чувством, что происходит чудо. На УЗИ посмотрели: «Знаете, судя по всему у вас предлежание плаценты».
То есть она очень низко находилась, буквально на выходе из матки. Наверное, край и задел. А с плодом — всё нормально. Меня оставили на сохранение. Делали капельницы. Сказали, что лежать буду долго. Близкие ноутбук принесли, чтобы я работала. Мне понизили тонус матки. Всё, вроде бы, получалось.

Но одним утром я проснулась от ощущения, что между ног что-то есть.
Я подскочила, а у меня выпала пуповина. Я пошла к врачам, они говорят: «Ну, всё, будем вызывать искусственные роды». Вкололи лекарства. Вызывали схватки. Я промучилась. Пошла в туалет. Там плод вышел, я орала как ненормальная на всю больницу. Меня подхватили девчонки, они слышали всё. Потащили в родзал. Сделали чистку. Это была девочка. Не удержались мы с ней.
Это была
девочка.
Не удержались
мы с ней.
Пока я лежала в больнице, подключилась «тяжёлая артиллерия». Пришла Оля на свидание, ей тогда девять лет было, и говорит: «Мам, чего ты так плачешь? У тебя же есть я. Ну, не получилось, но я-то есть
у тебя». Меня это немного утешило. Потом мама приехала из другого города: «Чего ты, дочь, бывают же люди, у которых один ребёнок. У тебя вот будет один ребёнок. Ну, чего ты переживаешь».
Ракушки куплены в Крыму, когда Олеся была беременна. Членов семьи тогда было трое: она, муж и дочь. Олеся считает, что четвёртая ракушка олицетворяет ребёнка, которого она вынашивала. Сейчас она хранит ракушки на полке
в шкафу
После этого мне сказали, что в Томске есть всего два знающих гинеколога. Одной из них была Ирина Дмитриевна Евтушенко.
Из больницы я вышла с ощущением крупнейшей потери, своей несостоятельности. И пошла прямиком к Ирине Дмитриевне, записалась на приём. Она меня сразу посмотрела и говорит: «Значит, вы отсюда сейчас не выйдите. Вы сразу под капельницу». Я спрашиваю: «А что случилось?». Она сказала, что у меня всё воспалено, что она напишет план лечения. Она меня сильно ругала за то, что я не пришла к ней раньше: «Наверное, мы могли беременность вашу сохранить, если бы вы были у меня, а не в руках бесплатной медицины».

Я сильно переживала. Сон был у меня: рыбка ко мне приплыла, хвостиком повиляла. В моей голове это было как дочь пришла попрощаться. Мне казалось, это конец, жизнь кончена. Муж расстроился, испугался за меня. Он настаивал, чтобы больше никаких беременностей.
Олеся и сын, который
родился спустя три года после потери
Окружающие меня жалели. Всё было болезненно. Моя подруга в это время как раз родила девочку. Она подросла. Подруга пришла просить меня быть крёстной матерью. Сейчас приди ко мне — я с радостью. А тогда я обиделась, я не хотела взамен, я хотела своего ребёнка. Родители девочки были в недоумении — «Мы же как лучше хотели». На каких-нибудь вечеринках произносили тосты за то, чтобы у нас с мужем «всё ещё было». Я — в слёзы. Может, ничего и не будет, а они со своими тостами. Тяжёлое было время.

Работа, друзья меня поддерживали. Я отвлеклась. Внутри было ощущение, что я всё-таки это сделаю. Главной задачей было переломить мужа, чтобы он разрешил.
Олеся и сын на балконе
Сын Олеси. Она рассказала ему о потере, которая случилась до его рождения
Через три года я забеременела, Ирина Дмитриевна знала, что я сильно
хочу ребёнка. Она провела нас с мужем через лечение, контролировала беременность. Когда я родила, меня отпустило. Это был мальчик.
Сын-наследник.

Глобальная неудача перекрылась глобальной удачей. Если бы не было второго ребёнка, я не знаю, как бы я себя чувствовала.
Коврик на балконе героини
Олеся зовёт сына. Он рассказывает, в каком классе учится и чем интересуется. Олеся добавляет: «Он — тиктокер». А потом спрашивает
у меня, на кого похож сын. «Кажется, это ваши глаза». Олеся соглашается: «Он в меня, он беленький, он светленький».
«Когда я родила,
меня отпустило»
Олеся, 50 лет, Томск


оказалась бурной и непростой, потому что я была балда-балдой в своё время. У меня двое живых и ныне здравствующих детей. Беременностей было семь.

Почему-то у меня был рациональный страх — «А смогу ли я забеременеть?», этот дурацкий момент сработал. На втором курсе вуза
я забеременела. Ветер в голове, мужа нет, я учусь, родители в другом городе. Ребёнка нельзя оставить. Первая беременность закончилась абортом.

После аборта снова появился страх. Известна же история, что женщина не может забеременеть, один раз сделав аборт. Я забеременела второй раз — всё закончилось выкидышем на маленьком сроке. Во время третьей беременности у меня было воспаление, я не могла выносить ребёнка. Она была прервана по медицинским показаниям.
моя жизнь
В период беременности и после неё дома у героини стоял аквариум, который она любила.
После потери она купила хищную рыбу, которая съела всех остальных рыб. Героиня вылила аквариум в унитаз. Больше рыбок она не заводила
А потом я вышла замуж и родила ребёнка. Беременность протекала тяжело, потому что какое-то время я боялась врачей, бегала от них. Это, конечно, не прибавляло мне здоровья. Но всё удалось. У меня появилась дочь Оля. После этого я пришла в ум, начала предохраняться спиралью. Спираль не сработала, я забеременела. Мы с мужем жили со свекровью. Она сказала: «Ой, нет, ребят, я этого не выдержу». Пришлось снова делать аборт. Я сильно расстроилась.

Когда мне было 35, всё сложилось — и работа, и жили мы отдельно. Пора заводить второго ребёнка. И вот я забеременела. Но сразу было понятно, что что-то не так. Я думала, что это случилось неудачно
на фоне приёма лекарств от давления. Там есть противопоказания, возможно какое-то влияние на плод. Я пошла к врачу, объяснила ситуацию, она сказала: «Да нет, это страшилки, скорее всего». Тогда я не могла встать на учёт, мы собирались семьёй в Крым. Меня это тревожило. Врач ответила: «Нормально, ну, берегите себя, берегите».
И мы поехали в Крым. Там начались кровотечения. Я испугалась. Срок был четыре месяца, довольно большой. С пяти месяцев уже выхаживают детей. Я держалась и наблюдала. Я даже не знала, кого ношу.
У Олеси дома
Олеся и сын, который
родился спустя три года после потери
Олеся и сын на балконе
Сын Олеси. Она рассказала ему о потере, которая случилась до его рождения
Коврик на балконе героини
Мы вернулись в Томск. Я пошла в душ, открылось сильное кровотечение, я подумала: «Всё». Мы вызвали скорую, она увезла меня. Врачи смотрят и говорят: «Так, а в смысле? Всё в порядке. Плод живой». Я говорю: «Как живой? Как такое вообще может быть?». Меня направили на УЗИ, я шла туда с чувством, что происходит чудо. На УЗИ посмотрели: «Знаете, судя по всему у вас предлежание плаценты».
То есть она очень низко находилась, буквально на выходе из матки. Наверное, край и задел. А с плодом — всё нормально. Меня оставили на сохранение. Делали капельницы. Сказали, что лежать буду долго. Близкие ноутбук принесли, чтобы я работала. Мне понизили тонус матки. Всё, вроде бы, получалось.

Но одним утром я проснулась от ощущения, что между ног что-то есть.
Я подскочила, а у меня выпала пуповина. Я пошла к врачам, они говорят: «Ну, всё, будем вызывать искусственные роды». Вкололи лекарства. Вызывали схватки. Я промучилась. Пошла в туалет. Там плод вышел, я орала как ненормальная на всю больницу. Меня подхватили девчонки, они слышали всё. Потащили в родзал. Сделали чистку. Это была девочка. Не удержались мы с ней.
После этого мне сказали, что в Томске есть всего два знающих гинеколога. Одной из них была Ирина Дмитриевна Евтушенко.
Из больницы я вышла с ощущением крупнейшей потери, своей несостоятельности. И пошла прямиком к Ирине Дмитриевне, записалась на приём. Она меня сразу посмотрела и говорит: «Значит, вы отсюда сейчас не выйдите. Вы сразу под капельницу». Я спрашиваю: «А что случилось?». Она сказала, что у меня всё воспалено, что она напишет план лечения. Она меня сильно ругала за то, что я не пришла к ней раньше: «Наверное, мы могли беременность вашу сохранить, если бы вы были у меня, а не в руках бесплатной медицины».

Я сильно переживала. Сон был у меня: рыбка ко мне приплыла, хвостиком повиляла. В моей голове это было как дочь пришла попрощаться. Мне казалось, это конец, жизнь кончена. Муж расстроился, испугался за меня. Он настаивал, чтобы больше никаких беременностей.
Окружающие меня жалели. Всё было болезненно. Моя подруга в это время как раз родила девочку. Она подросла. Подруга пришла просить меня быть крёстной матерью. Сейчас приди ко мне — я с радостью. А тогда я обиделась, я не хотела взамен, я хотела своего ребёнка. Родители девочки были в недоумении — «Мы же как лучше хотели». На каких-нибудь вечеринках произносили тосты за то, чтобы у нас с мужем «всё ещё было». Я — в слёзы. Может, ничего и не будет, а они со своими тостами. Тяжёлое было время.

Работа, друзья меня поддерживали. Я отвлеклась. Внутри было ощущение, что я всё-таки это сделаю. Главной задачей было переломить мужа, чтобы он разрешил.
Через три года я забеременела, Ирина Дмитриевна знала, что я сильно
хочу ребёнка. Она провела нас с мужем через лечение, контролировала беременность. Когда я родила, меня отпустило. Это был мальчик.
Сын-наследник.

Глобальная неудача перекрылась глобальной удачей. Если бы не было второго ребёнка, я не знаю, как бы я себя чувствовала.
Олеся зовёт сына. Он рассказывает, в каком классе учится и чем интересуется. Олеся добавляет: «Он — тиктокер». А потом спрашивает
у меня, на кого похож сын. «Кажется, это ваши глаза». Олеся соглашается: «Он в меня, он беленький, он светленький».
Ракушки куплены в Крыму, когда Олеся была беременна. Членов семьи тогда было трое: она, муж и дочь. Олеся считает, что четвёртая ракушка олицетворяет ребёнка, которого она вынашивала. Сейчас она хранит ракушки на полке
в шкафу
Это была
девочка.
Не удержались
мы с ней.
Пока я лежала в больнице, подключилась «тяжёлая артиллерия». Пришла Оля на свидание, ей тогда девять лет было, и говорит: «Мам, чего ты так плачешь? У тебя же есть я. Ну, не получилось, но я-то есть
у тебя». Меня это немного утешило. Потом мама приехала из другого города: «Чего ты, дочь, бывают же люди, у которых один ребёнок. У тебя вот будет один ребёнок. Ну, чего ты переживаешь».
Кристина об олесе
Audio
По просьбе героини
имена изменены